Версия для слабовидящих

"Утаенная любовь: Полтава, Нулин, Пушкин..."

Ирина Крайнова "САРЫТАУН. АРТ", 25.03.2017 г. На фото - Елена Смирнова в роли Натальи Павловны ("Граф Нулин"). Автор фото И. Дзис

У моего любимого пушкиниста Валентина Непомнящего, гениального толкователя Поэта, есть цикл телепередач с говорящим названием «Тысяча строк о любви»

Мой любимый режиссер Олег Загуменнов из всего пушкинского наследия отобрал едва ли сотню его любовных строк, но каких… Две поэмы, написанные с разрывом в три года. «Сильные характеры и глубокая, трагическая тень, набросанная на все эти ужасы», - пишет автор «Полтавы». И изящный пустячок - «Граф Нулин», где он решился «иронически порассуждать о «мелких причинах великих последствий», вышучивая древнюю легенду.

Смелым жестом постановщика соединенные вместе, идущие друг за другом в крохотном зале «Балаганчика», «Пушкин. Две поэмы» побуждают актеров  сначала заглянуть в бездны исторической драмы и через каких- то полчаса – от души пошалить и посмеяться над похождениями незадачливого «казановы». Для маленького театра драмы, музыки и поэзии, каковым «Балаганчикъ» является, спектакль этапный. Комедии здесь играются давно, получаются они хорошо, чему примером Чехов и Зощенко. Трагедия Расина и скорбная Федра Смирновой в постановке Загуменнова стали театральным событием города. Но чтобы так, в один присест, - и высокую трагедию, и веселый водевиль…Да и Пушкин в названии  впервые. То было по плечу актерам времен Островского, когда в афише за основным следовал какой-нибудь развлекательный спектакль. Олег поверил в разительные метаморфозы  своих актеров –  они его не подвели.

Из всей многостраничной поэмы, где главный герой - Петр I, выбрана лишь история Марии и Мазепы. Любовь потаенная, до времени таимая от всех, вспыхнувшая в дочери Кочубея, «красе черкасских дочерей». Не к молодому казаку Искре (его любовная партия  сокращена) – к седому старику. Не забудем, что Марии только 16 лет, Мазепа на полвека старше, что и сейчас, в наши распущенные времена, большая разница.  65 лет в петровскую эпоху  - уже глубокая старость. Хотя «порой и старца строгий вид,/Рубцы чела, власы седые/В воображенье красоты/Влагают страстные мечты».

Современники поэму не признали. «А Отелло, старый негр, пленивший Дездемону рассказами о своих странствиях и битвах?» - оправдывался блестящий журналист Пушкин перед критикой. Вынужден был оправдываться.

Да где еще звенящий, как клинок, точный пушкинский стих так врезается  в память? («Богат и славен Кочубей./Его луга небозримы…», « Кто при звездах и при луне/Так поздно едет на коне», «И с ними царские дружины /Сошлись в дыму среди равнины:/И грянул бой, Полтавский бой!..»...) И где еще гению приходится объяснять свою гениальность злорадствующей черни? По словам Юзефовича, Пушкин «Полтаву» писал по наитию. «Стихи ему грезились даже во сне, так что он ночью вскакивал с постели и записывал их впотьмах. Когда голод его прохватывал, он бежал в ближайший трактир, стихи преследовали его и туда, он ел на скорую руку что попало и убегал домой, чтобы записать то, что набралось у него на бегу и за обедом. Таким образом слагались у него сотни стихов в сутки…»

Так забудем же злопыхателей и насладимся Словом и Любовью, которые несут нам талант актеров «Балаганчика». Эта поэма чтецами позабыта. Только Шакуров красиво продекламировал (к его юбилею телефильм с «Полтавой» повторили). Но Загуменнов умеет делать удивительные вещи . Актеры не читают пафосно Пушкина (не читали и Расина), не «говорят рифмами» - они присваивают себе его слова, все его «сто пудов любви», органично существуя в пространстве текста.

Мы видим счастливую пару родителей - Кочубеев - чудная Елена Смирнова и удивительно вписавшийся в этот стройный хор актер и  журналист Станислав Шалункин. Их гордое презрение скандальному сватовству Мазепы (старый гетман - крестный отец Марии, близость с ним равносильна инцесту). И вспыхнувшая ненависть, когда невенчанная дочь  убегает к старику. Темные очи «нетерпеливой жены» Кочубея горят неистовой силой. Чего тут больше? Обиды за дочерний позор, утаенной любви самой Кочубеевны к тому, кто в старости могуч, убелен «кудрявыми сединами» (была такая литературоведческая версия) или - жажды гетманской власти? В жаркой тиши супружеского алькова нашепчет она нерешительному супругу донос на Мазепу.

У Натальи Карповой - первая большая роль в театре. И сразу - гордая и нежная Мария, одна из прекрасных пушкинских Марий. Но в отличие от робких Марьи Ивановны и Марьи Гавриловны, она сильна духом: «Что стыд Марии, что молва?/Что для нее мирские пени,/ Когда склоняется в колени/ К ней старца гордая глава». Героиня спектакля идет по жердочкам, сама же их переставляя, как «по-над пропастью, по самому по краю», спотыкается, падает, вольно или невольно.

Декорации минимальны: табуретки да доски (сценография, как и лакончное музыкальное решение - режиссера) Те превращаются в дом, в подвал, где заключен Кочубей, в портал, куда стремится Мазепа, за которым останется все прежнее: старая дружба, похожая на соперничество, доброе расположение «московского царя», его любовь. Нет, он не предаст любовь девушки ( «поздний жар уж не остынет и с жизнью лишь его покинет»). Обрекая на пытки и казнь ее отца, он саму Марию предаст. И знает это, и страшится этого. Самой сильной вышла тут ночная сцена, когда влюбленная еще ревнует и горит, а Мазепа,  тайно держа ее отца под полом их дома, жестко требует сделать выбор: «Кого б ты в жертву принесла,/Кому бы ты была ограда?»

Большая удача спектакля - Михаил Юдин в роли Гетмана, актер  как будто бы с иной  психофизикой. Добродушный, невысокий, плотный, без гетмановских знаменитых «кудрявых седин». Но вот он входит в проем двери, и мы видим сильного, могучего воина с горящими голубыми глазами , с неукротимым духом бунтаря. В глазах то беззащитно сияет любовь, то тлеет огонь раздутого тщеславия, которое его и погубит. Непомнящий пишет о «скрытом обаянии пушкинских «отрицательных» героев: « недостатки — продолжение достоинств, говорит пословица. Сатана — это бывший ангел, возгордившийся и падший».

 Шутливая история, разыгравшаяся в «Нулине», имеет под собой историческую почву. «Что, если бы Лукреции пришло в голову дать пощечину Тарквинию? быть может, ... он со стыдом принужден был отступить? Лукреция б не зарезалась, Публикола не взбесился бы, Брут не изгнал бы царей, и мир и история мира были бы не те… Мысль пародировать историю и Шекспира мне представилась, я не мог воспротивиться двойному искушению и в два утра написал эту повесть, - рассказывал Пушкин, снова перед кем-то оправдываясь.

У Шекспира Лукреция стала поводом для свержения монархии в древнем мире. У шаловливого русского гения - толчком к очаровательному опусу, тот, в свою очередь - к милой театральной игре. Видела вариант «Нулина» у безмерно любимых мною фоменок -  наш получился не хуже. "Теплеет" освещение, темные одеяния героев сменяет легкая "дачная" белизна кругом .Скучающая в глуши проказливая барынька (охотно кокетничает с заезжим гостем), ее лукавая Параша – Наталья Карпова (такая же озорница, как и в «Домике в Коломне»), промотавшийся за границей фат+франт Нулин. Наши дамы с легкостью накидывают на себя и комические наряды ролей. В непомерном кринолине и панталонах с кружавчиками Наталья Павловна - Елена Смирнова просто шарман. Перевернув книжку вверх ногами - причем, хулиганя, раз пять -  барыня развлечена любым пустяком за окошком. А уж звон колокольчика  и вид коляски - пусть косогор, пусть  «коляска набок»! - событие в деревне прямо эпохальное (ширма обыгрывается на все лады).

Доверчивого посрамленного «казанову» забавно изображает Михаил Юдин. Оскорбленного в лучших чувствах мужа – Станислав Шалункин. А того, кто «более всего с Натальей Павловной смеялся», ее утаенную любовьАлександр Котелков. Милый, бреющийся, едва одетый. Он же - безжалостный палач Кочубея в первой части спектакля. Такие, однако, метаморфозы. Утаенная любовь самого Пушкина  - в посвящение к «Полтаве».Очень возможно, - Марии Волконской. Пылкий "африканец" мог любить несколько женщин одновременно, и романов у него больше, чем у кого бы то ни было. Но именно дочери генерала Раевского напишет : «Нет, никогда порыв страстей /Так не терзал души моей!» А историческое имя Матрена заменил в поэме на близкое его сердцу Мария.

В финале герои берут доски, похожие на длинные болотные слеги. Вместе они образуют тракт (шлях?) с верстовыми столбами. Страны?  Жизни?... Многие пророчили "затмение" пушкинского солнца. Однако «Пушкин оказался сильнее истории. Он прошел сквозь нее, невообразимую в своей кровавости и лжи, прошел, сам обдираясь в кровь и волоча на себе клочья чуждых знамен, терпя урон на малых дистанциях, но победив на большой…Он победил потому, что есть сила, которая больше исторических обстоятельств, — сила «высших ценностей». А что может быть выше Любви и Слова?

 

http://irin-krainov1.livejournal.com/225496.html

 

Комментарии

Чтобы оставить комментарий, нужно войти